Красная тетрадь-3 /Осадки-Графомания/

* * *
1987г. Оба соседа по комнате нашли себе подруг и подженились, а я полгода жил абсолютно один. Порядок навел в комнате, полы мыл каждый день. Чистота, уют, стопка книг на прибранном столе, приглушенный свет лампы. Розовые обои. Немножко грустно и удивительно хорошо.

В середине мая вывели на сборы. Жить стали в казарме при ДОСААФе. Огромное помещение, двадцать коек в ряд вплотную друг к другу. На стенах титанические плакаты по укладке парашютов. Одежда, обувь, плавательные и парашютные принадлежности грудами свалены на стульях и столах. Бардак полнейший. В казарме круглосуточно полно народу: мало того, что свои, так и чужих наползет. Примутся настраивать неработающий телевизор, включат пару хрипящих магнитофонов, кто-нибудь из ненавистных мне гитарастов препротивно бренчит и завывает. Ну и разговаривают довольно громко, чтобы слышать друг с друга, особенно с разных концов казармы.

Но самое жуткое - это, конечно, ужин. Не ужин, а ужас. С прыжков мы возвращаемся поздно, уста-лые голодные и злые как черти. Все столовые уже закрыты. Покупаем хлеба и масла, ставим самовар и словно волки собираемся вокруг стола. Все внимательно следят друг за другом. Любое резкое движение может послужить сигналом начала, поэтому никто не двигается . Наконец самовар закипает, Пал Василич заваривает чай в трехлитровой банке. Еще несколько минут томительного ожидания. Дежурный разливает чай в кружки. Готово. Командир дает отмашку. В ту же секунду десятки рук взмывают над столом. С тихим шелестом исчезают разрываемые буханки. Размазывать некогда, поэтому в масло лезут прямо кусками, стараясь зацепить побольше. Варенье заливают в рот из банок. Жалобно звенит и скачет по столу самовар. Швырканье, чавканье, сдавленные звуки сглатывания. Из цивилизованных людей мы мгновенно превращаемся в многорукую всепоглащающую биомассу. Две - три минуты и все кончено. На столе валяются опрокинутые банки, промасленные бумажки, хлебные крошки. Кто опоздал, тот будет спать голодным.

Ох и тяжко доморощенному интеллигенту существовать в подобных условиях. Однако человек такая скотина, что быстро ко всему привыкает. Через неделю обнаженные нервы подсохли и загрубели и я стал полноправным членом стаи.

А через месяц, когда сборы-соревнования закончились и мы разъехались по домам, вдруг ужасно одиноко стало в столь любимой ранее комнате с розовыми обоями. И еще несколько дней мы не сговариваясь собирались у Паши на квартире просто так, чтобы побыть вместе.

Наверно при совместном проживании человек растворяет себя в других и расставаясь рвет по живому. Впрочем еще через пару недель душевные раны заросли новыми жирными кусками мяса и сала.

* * *
Сон. Один мой знакомый сыщик, чтобы глубже проникать во всякие тайны, превращался в урну. В такую штуковину из мешковины с откидывающейся крышкой, а голову маскировал под рукавицу.
Вот я его и спрашиваю, мол правильно, конечно, на мусорный ящик никто внимания не обращает, да плюс к тому же обрывки, записки, сигареты с характерным прикусом и все такое. Это понятно. Но почему бы тебе не превратиться в унитаз? Такой интим, вообще самое сокровенное будешь знать. А он отвечает, что в унитаз превратиться несложно, но к унитазу поворачиваться задницей, а он любит в глаза смотреть.

* * *
Сосед мой по сыктывкарской общаге Сашка, продурковав после армии два года, оженился ( и я на свадьбе был, и меду с пивом там было до дури, и все умудрился по усам спустить). Жена его мгновенно забеременела, но ни квартиры, ни даже комнаты ему не дали и Саня втихаря жил у супруги в женском общежитии. Кроме них в комнатке 3 на 6 метров проживали еще двое: Юля - невысокая скромная девушка и Наташа - разбитная курящая девица.

Жить такой толпой в крохотной комнатке довольно сложно. Тем более, что Наташу частенько посещали молодые люди, засиживались допоздна, курили, иногда выпивали, никогда не убирали за собой и вообще вели себя довольно по свински. Саня попробовал было усовестить распоясавшуюся соседку, но получил от нее отлуп в самой грубой форме, мол коли не нравится так и уматывай к такой то матери. Саня, как человек живущий на птичьих правах, право голоса не имел, и науськивал на нее девчонок.

Так в постепенно накаляющейся обстановке Саня прожил около месяца. Однажды ночью, часов около трех всех разбудил весьма неделикатный стук в дверь, и пьяные мужские голоса потребовали Наташу. Надо сказать, что попасть в женское общежитие при всех его запорах было довольно просто: требовалось забраться по ребристой стене до второго этажа, а там переползая по балконам найти открытую дверь, что молодые люди очевидно и сделали. Постучав и поорав некоторое время Наташины приятели, поняв, что открывать им никто не собирается, начали высаживать дверь отталкиваясь от противоположной стены узенького коридорчика. Послушав жалобный хруст дверных косяков, Саня предложил Наталье пойти разобраться с ребятами, но она ничего не ответила. Спала, наверное. Дверь, как ни странно, выдержала и горе-взломщики обложив всех матом ушли. В то время как привычное к подобным сценам население общежития начало отходить ко сну, злоумышленники сумели выбраться на балконы четвертого этажа и с риском для жизни устремились к желанной комнате.

Саня уже начал засыпать, когда вдруг с шумом распахнулась балконная дверь и в комнату тяжело дыша, чертыхаясь и гремя кастрюлями ввалились два парня. "- Что за дела!"- рявкнул было Саня внезапно осипшим голосом. На что один из парней, взяв со стола кухонный нож, киношным жестом приставил его к Саниной шее и посоветовал заткнуться. Второй орёл извлек из постели Наташу в одной комбинации и начал выяснять с ней отношения. Говорили они громко, в выражениях не стеснялись. В это время первый решил поближе познакомиться с Юлей и, подсев к ней на кровать, стал игриво тыкать ее ножом, запускать руку под одеяло, недвусмысленно предлагая себя в половые партнеры.

Видеть такой "разгул демократии" Сане было очень неприятно и он несколько раз порывался заступиться, но его слабые попытки были подавлены навалившейся на плечи женой, жарко шептавшей ему на ухо: "- Они тебя зарежут!" Наведя статускво и вдоволь натешившись с пищащей от ужаса Юлей, парни собрались уходить, прихватив, для полноты ощущений, Санин магнитофон, обещав, впрочем, вернуть его как только он им надоест. Тут Саня не выдержал и, стряхнув с себя жену, предложил парням выйти в коридор поговорить, на что они с радостью согласились.

Дрались долго и бестолково. Разбили стеклянную дверь в комнату трудовой славы и уронили пожарный щит. Агрессоры хоть и имели численный перевес, но еле держалась на ногах, а Саня хоть и был трезв и полон отваги, но был один. Чистой победы ни одна из сторон не одержала и изрядно вымотавшись ребята ушли, обещав непременно вернуться.

На другой день Наташу из общежития выселили.

Андрей Травкин

>> Продолжение