|
К вопросу о половой переориентации.
Отчет о творческой поездке А.Трапезникова и Б.Власова в город Сыктывкар
на 20-летие республиканского фотоклуба "Парма".
Хочется заранее предупредить, что из-за обилия впечатлений
и употребленных спиртных напитков отчет носит дискретный, нехронологичный,
а зачастую и откровенно противоречивый характер. Для мемуаристов
и любителей исторических казусов сообщаем, что уехали мы из Вельска
24 октября 1996 года, а вернулись 27 октября того же года, что в
общей сложности составило 4 дня вместе с переездами. Время в пути
исключать не стоит, так как в дороге тоже случается масса интересного,
хотя на сей раз обошлось.
О переориентации...

На фото: Г-н Зиновьев
В последнее время, очевидно, из-за развернувшейся в средствах
массовой информации рекламы секс меньшинств, появилось ошибочное
мнение, что если две особи одного пола ходят вместе, едят (и пьют)
вместе и, ввиду стесненности жилищно-комунальных условий, спят недалеко
друг от друга, то у особей этих непременно нелады с сексуальной
ориентацией. Выражаем решительный протест всем, а особенно г-ну
Зиновьеву, который при представлении непростых Вельских парней говорил,
что ребята они хоть и хорошие, но голубые. Сам при этом просто угорал
от смеха, а нам с Борей приходилось сконфуженно улыбаться (ну не
драться же с ним в самом деле).
Люди, плохо знающие Зиновьева, после такого представления
обходили нас стороной. Используя орган печати решительно заявляем,
что такую ориентацию как у нас с Борькой, как говорится, дай бог
каждому, что, кстати, могут подтвердить многие сыктывкарские и вельские
девушки и женщины. Со своей стороны должен отметить тревожную тенденцию
к ухудшению здоровья этих самых девушек. Иначе чем можно объяснить
ситуацию, в которой судьба сводит вас с дамой явно вышедшей из подросткового
возраста, причем обоюдная симпатия у вас есть, а секса - нет. Конечно,
если поднапрячься, то причин и объяснений можно выдумать множество,
но я лично совершенно уверен, что все дело в отсутствии правильного
кровообращения в органах малого (а зачастую и большого) таза. Несбалансированное
питание, полное отсутствие физической культуры, курение и чтение
идеологически вредных книг сводят на нет все наши самые светлые
порывы. Совесть надо иметь!
О выставке...
Открытие выставки посвященной 20-летию фотоклуба "Парма"
состоялось 25 октября часа в четыре вечера. Предыдущий бурный вечер
и утренняя опохмелка привели к тому, что явились мы туда изрядно
навеселе. То есть настолько навеселе, что на другой день Борис не
мог вспомнить ни одной фотографии, хотя часа полтора бродил по залу,
обнимая всех встречных девушек. Мне, однако, удалось кое-что рассмотреть.
Выставленные фотографии хоть и представляли практически
всех бывших и нынешних членов клуба, но выбраны были совершенно
случайно (скорее всего лежали где-нибудь в верхних коробках) и отражали
общий характер упадка. Подписи под карточками тоже мало соответствовали
действительности. Например под моей доисторической фотографией было
написано что я - парашютист из Вельска. И когда, пришедшие на выставку
молодые люди, спросили, что это за парашютист, я ответил, что вообще-то
это я, но во-первых я уже лет семь парашюта в глаза не видел, а
во-вторых, ко мне нынешнему эта карточка никакого отношения не имеет.
После чего молодые люди сконфуженно удалились, а я подумал, что
присутствую на выставке несуществующих фотографов, хотя многие из
них до сих пор живы.
К вопросу о вечном двигателе... *(см.
сноску)
Вопреки укоренившемуся мнению рискну заявить, что вечным
двигателем творчества является не водка - а жажда творчества. Хотя
совершенно необязательно, чтобы жажда эта утолялась исключительно
производством шедевров. Отнюдь. Жажду можно утолить и водкой, и
пивом, сухими и креплеными винами в разной последовательности, общением
с близкими (и далекими) по духу (и по телу) людьми, не в обиду будь
сказано - чтением, раздумьями и самосозерцанием, питьем водки (впрочем,
это уже было) и массой других способов. Самое главное чтобы любое
из этих дел несло в себе творческий заряд и давало пищу для ума
и сердца. А так как пищу (и питье) для человека творческого дает
практически любое дело (и даже недеяние), то используя орган печати
выражаем благодарность Сергею Зиновьеву и присуждаем ему звание
Почетного Вечного Двигателя творчества (ПВДт).
О несомненной пользе музыки при лечении многих
хронических заболеваний, даже таких серьезных как похмелье...
Кто - что, а я лично обожаю второй день пьянки. Конечно, первый
день тоже неплох, но его суть - действие: сбор средств, сервировка
стола, приглашение дам (если таковые намечаются) и прочее, прочее,
прочее. Самое главное (!) правильно рассчитать количество спиртного.
Пока вы в сознании прикиньте сколько алкоголя вы сможете употребить
и смело умножайте эту цифру на два. Потому что, во-первых, здравый
рассудок нам не указ, а во вторых, позаботьтесь о завтрашнем дне,
для чего примерно треть от полученного в результате умножения спиртного
необходимо хорошенько заначить.
Теперь самое сложное: не напивайтесь в первый же день до
полного безобразия (для этого будет второй день) и ни в коем случае
не добывайте из тайника заветную треть (должны же мы хотя бы в чем-то
быть мужчинами). Веселитесь, пойте и пляшите, пейте по чуть-чуть
и много кушайте, приставайте к дамам (можно даже грязно домогаться,
сейчас это принято), шалите, в общем сжигайте всю накопившуюся дурную
энергию перед светлым завтрашним днем. Второй день пьянки намного
важнее, глубже и вдохновеннее, ибо он есть день созерцания.
Зиновьев, как человек талантливый, талантлив во многом.
Таинство опохмелки у Сереги сравнимо разве что с полетами во сне.
К сожалению, с возрастом полеты во сне случаются все реже, зато
похмелятся можно хоть каждый день.
На фото: На выставке несуществующих фотографов.
**(см. сноску)
Вернемся, однако, к пользе музыки. Второй день пьянки. Мир
за окном тускл и сер. Тело живет своей собственной отдельной от меня
жизнью. Голова противно кружится. Сухой, шершавый язык инородным телом
присутствует в полости рта. Но чу... Чмокнула дверь холодильника и,
не открывая глаз, воспаленной кожей головы я ощущаю поднесенную к
лицу блаженную прохладу бутылки с пивом. Из могучих девяностоватных
колонок негромко воркует чарующий женский голосок. Я открываю глаза
и вижу на столе холодную водку, теплый коньяк, игристое, красное сухое,
набор рюмок разной емкости и нехитрую закусь. Жизнь прекрасна и удивительна.
Зиновьев, улыбаясь во всю свою хитрую азиатскую рожу следит за произведенным
эффектом. Мы с Борькой, завернувшись в одеяла и взяв руки влажные
пивные бутылки, стонем: "Сережа, идите к нам!" Затем Зиновьев,
словно опытный дирижер, размахивая длинными руками включат лазерные
и виниловые диски, запехивает свои и наши кассеты в магнитофон и,
в зависимости от темпа и мощности звучания подливает нам и себе из
разных бутылок, добывает из откуда-то новые, закручивает и раскручивает
спираль времени, гоняет по комнате сонмище духов, колдует и священнодействует.
Между нами тремя возникает невидимая и чрезвычайно широкополосная
связь, мысли чувства начинают перетекать от одного к другому минуя
словообразование, а слух внемлет только музыке, теперь уже звучащей
во всю дурь, а дури у нас много. Доведя себя до критической отметки,
за которой потеря сознания, мы одеваемся и выходим в мир на поиски
девушек, которые смогли бы разделить наше счастье, и вскоре находим
их. |